Сдав пустой экзаменационный бланк, Наруто вернулся в больницу. С тех пор он и Саске почти не расставались.
На следующий день после экзамена, в первый день летних каникул, Хокаге приехал, чтобы забрать Саске в его новую квартиру. Там Наруто помог всё организовать: передвинул мебель и распаковал вещи Саске. После этого Наруто отвёл Саске в раменную «Ичираку», хотя ни один из них не был особенно рад.
Хотя Саске хорошо привыкал к жизни в одиночестве, Наруто видел, что тот пытается держаться молодцом. Иногда, от радостного состояния, он тут же начинал пытаться убежать. Он мог смотреть в пустоту, часто по несколько минут подряд, не двигаясь и ничего не говоря. В другое время он забывал, что Наруто только что сказал ему или что он только что сделал.
Несколько раз он заставал Саске плачущим в одиночестве. Именно в такие моменты Наруто больше не мог притворяться и плакал вместе с ним. С каждым днем становилось легче, но Наруто мало что мог сделать, чтобы облегчить его страдания, кроме как оставаться рядом с ним.
Саске ещё ни разу не пожаловался на присутствие Наруто рядом. Он предположил, что Саске рад тому, что рядом есть кто-то, кто помнит семью Учиха. В конце концов, ему всегда было приятно слышать, как другие джинчурики говорят о его матери.
Тем не менее, потеря клана Учиха не произвела на Наруто такого же впечатления. Как бы сильно он ни скучал по ним, они не были его родителями, и он знал их всего около года. И всё же Наруто скорбел по ним рядом с Саске. По крайней мере, другой мальчик, похоже, ценил его компанию. За последнюю неделю он почти не называл меня неудачником.
Они были настолько поглощены общим горем, что, когда Наруто проснулся и увидел дату, он изо всех сил пытался вспомнить, почему она так важна.
Саске все еще спал, повернувшись к себе спиной, а солнце только начинало вставать. Наруто прищурился, разглядывая маленький календарь на прикроватной тумбочке. Судя по уже зачеркнутым датам, сегодня было 23 июля. День рождения Саске.
"Черт возьми", — прошептал Наруто, позаимствовав у Ягуры слово, которое больше всего разозлило Роши. Он сел, чувствуя, как от паники его переворачивает в животе. Сегодня день рождения Саске, а мы оба этого не заметили!
Он с тревогой уставился на спящего рядом с собой мальчика, который грыз ноготь большого пальца. Хотя праздновать было не время, Наруто понимал, что если ничего не предпримет, то будет жалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Он сглотнул, его лихорадочно пытались понять, что ему нужно делать.
У него ещё оставались деньги с начала месяца, и Хокаге должен был перевести ещё в начале августа. Денег у него было немного, но на эти деньги он мог бы купить Саске торт и подарок. А что же мне ему подарить?
Глядя на спящего Саске, он обдумывал вопрос, кусая большой палец. Первым делом он хотел купить оружие, но это было бы дорого, а у Саске уже были лучшие кунаи и сюрикены в классе. Книга тоже подошла бы, но это было скучно, да и Наруто не был уверен, что Саске вообще понравится. Одежда дала бы тот же результат. Он подумал о конфетах или закусках, но, кроме помидоров, у Саске не было особых предпочтений, и он ненавидел сладкое.
Он начал дергать себя за волосы, раздраженный собой. Как я мог забыть день рождения Саске?! Я не могу просто так это пропустить! В мой день рождения он был ко мне добр!
С вздохом он подтянул колени к груди, обдумывая варианты празднования. Он оглядел спальню в поисках вдохновения. За два дня они распаковали все вещи, найдя места для всех вещей Саске. Тем не менее, комната была слишком большой и пустой, а стены пустовали, за исключением пары плакатов.
Не так, как в моей комнате. Я повесила фотографии, которые мне дала тетя...
Наруто осенила идея, и он усмехнулся про себя. Он сдержал смех, не желая случайно разбудить Саске. Он встал с кровати, выполнил свои ежедневные дела и начал готовить завтрак, ожидая, пока другой мальчик проснется.
Саске либо не заметил свидания, либо обладал лучшим в мире умением сохранять невозмутимое выражение лица. В любом случае, когда Наруто сказал ему, что ему нужно вернуться в квартиру, чтобы выполнить домашние дела, Саске лишь кивнул. С облегчением Наруто оставил Саске одного в квартире, впервые расставшись с ним с последнего дня школы.
Сначала он побежал в свою квартиру — у него были дела по дому, и Гаара никогда бы ему не простил, если бы он позволил растениям погибнуть. Однако сразу после этого он помчался в район Учиха, его ноги отбивали знакомый ритм.
Несколько минут спустя Наруто стоял перед воротами, тяжело дыша от усталости и с болью в боку. Сначала он огляделся, пытаясь понять, нет ли поблизости кого-нибудь, кто мог бы его остановить. К своему облегчению, он увидел только желтую полицейскую ленту, перекрывающую вход. Он сглотнул, прежде чем сделать несколько шагов ближе.
Даже Саске не должно было здесь быть. Он заставил себя глубоко вздохнуть и выдохнуть, застыв перед жёлтой лентой, нахмурившись. Возможно, они и обещали Хокаге держаться подальше, но день рождения Саске был важнее.
Не колеблясь, Наруто проскользнул под барьером и, уже подавленный, огляделся вокруг.
Вокруг никого не было. Магазины были закрыты. Он уловил в воздухе легкий запах железа и с трудом сдержал подступающую к горлу желчь. Воцарилась мертвая тишина; даже ветер звучал приглушенно, а небо казалось серым. Он снова сглотнул и пошел.
В отсутствие людей звук его шагов усиливался, пока не разносился эхом по пустым улицам. Запах крови только усиливался по мере того, как он продвигался дальше. Присмотревшись, он начал замечать следы драки: опрокинутая мебель, разорванные флаги, обгоревшие стены и…
Это... кровь?
Наруто отвел взгляд. Сжав кулаки, он ускорил шаг, целенаправленно глядя в землю. Через несколько минут он добрался до дома Саске, сердце его билось быстрее, чем когда-либо прежде. Увидев входную дверь, он с облегчением выдохнул. Наконец-то.
«Я здесь!» — автоматически воскликнул он, открывая незапертую дверь. На секунду ему показалось, что ответят мать или отец Саске, но в доме воцарилась тишина, словно он тоже скорбел. Он снова сглотнул, оглядывая пустой коридор.
Он глубоко вдохнул и, затаив дыхание, снял обувь у входа, боясь сделать еще один шаг внутрь. Сожаление грозило захлестнуть его. Стоя в пустом доме, где были убиты родители Саске… Мне следовало прийти сюда с Саске.
Но у Наруто больше не было выбора. Он уже был там. Затаив дыхание, он сделал шаг по коридору, отчего деревянный пол заскрипел от смещения веса. В пустом доме этот звук был оглушительным. Он замер, биение его сердца заглушило все остальные мысли в голове. Это была ошибка! Я должен...
Однако, прежде чем Наруто успел обернуться, его остановил блеск отраженного стекла в раме картины. Он и раньше мельком видел этот блеск, но никогда не мог как следует рассмотреть картину внутри.
На фотографии Саске и его мать улыбаются в камеру, ее руки лежат на плечах Саске. Отец скрестил руки на груди, нахмурившись. Тем не менее, мужчина стоял рядом со своей женой и сыном, такой же заботливый, каким его помнил Наруто. В углу стоял Итачи, отстраненный, с мрачным выражением лица.
Итачи ведь никогда не хотел быть с ними рядом, не так ли?
Наруто выдохнул, подавляя страх и тревогу. Ему предстояло выполнить миссию хотя бы ради Саске. Сглотнув, он продолжил путь по коридору в сторону гостиной.
За исключением зловещей тишины и тонкого слоя накопившейся пыли, комната выглядела как обычно. Он почти ожидал, что Саске или его родители войдут и поговорят с ним.
Или даже… Одна мысль о старшем брате Саске вызывала у него отвращение. Он сжал кулаки и стиснул зубы. Наруто уже дал обещание Саске, и он никогда не нарушит его.
Прежде чем рассердиться ещё больше, Наруто подошёл к небольшому книжному шкафу. После того, как мама Саске проявила фотографии с дня рождения Наруто, она показала ему, где хранит все свои семейные фотоальбомы. С тех пор они иногда вместе просматривали фотографии, умиляясь тому, каким милым был Саске в младенчестве, что очень раздражало другого мальчика.
Наруто поморщился, прежде чем взять с полки какой-нибудь случайный альбом и открыть его. На фотографии он увидел снимки родителей Саске в день их свадьбы.
Несмотря на всё произошедшее, Наруто улыбнулся. Хотя они стояли на расстоянии друг от друга, как и подобало на публике, оба выглядели счастливыми быть вместе. Это была идеальная фотография, чтобы показать её Саске. Наруто снял защитную пластиковую плёнку и достал фотографию. Он отложил её в сторону и перевернул на следующую страницу.
Перед ним предстала фотография молодого и серьезного Итачи. В ярости Наруто вытащил снимок. Он начал разрывать его пополам, но потом передумал. Поскольку Саске был последним Учихой, только он мог решить судьбу изображения Итачи.
Наруто застонал, прикусил язык и положил фотографию Итачи обратно на то место, где её нашёл. Саске мог решить, что с ней делать, позже. Он продолжил листать фотографии.
Ему потребовалось много времени, чтобы просмотреть всю коллекцию. Каждый раз, когда он видел фотографию Итачи, его сердце сжималось от боли и ярости. Однако он ничего не мог сделать без разрешения Саске, поэтому старался как мог игнорировать лицо старшего мальчика. По ходу дела он вынимал все фотографии семьи Саске, проверяя и перепроверяя, что Итачи нет ни на одной из них.
Пока он искал, Наруто восхищался тем, как хорошо мать Саске всё организовала. На каждой фотографии с обратной стороны аккуратным почерком были написаны имена изображенных на ней людей. На многих также была указана дата или дополнительная информация. Это облегчало поиск фотографий с Итачи.
Закончив работу над первым альбомом, он приступил к следующему, а затем и к третьему. Если первый альбом в основном содержал изображения Саске и Итачи, то остальные рассказывали разные истории.
Он улыбнулся, увидев фотографию маленького мальчика, надувшего губы и смотрящего в камеру, с подписью «отец Саске». На другой фотографии мать Саске стояла неподвижно перед людьми, обозначенными как её родители. Он увидел и других людей, которых принял за бабушку и дедушку Саске, а также остальных членов его большой семьи.
Изображение глуповатого на вид мальчика, стоящего с двумя товарищами по команде и светловолосым учителем, заставило его остановиться. Мужчина показался ему знакомым, но он не мог вспомнить, каким именно. Он перевернул картинку, ожидая увидеть их имена. Вместо этого на ней было написано «Обито-кун и его команда». Подпись больше ничего не объясняла.
Наруто положил фотографию в кучу в качестве подарка Саске, пожав плечами. Может, Саске знает, кто они.
С этими словами он продолжил доставать остальные фотографии, добавляя их одну за другой в свою всё более обширную коллекцию. Он жалел, что Саске или его родители не рядом, чтобы объяснить некоторые из них. Людей было так много, что он задавался вопросом, возможно ли запомнить их всех.
Наруто открыл последний альбом, радуясь, что его задача почти выполнена. Он не был уверен, сколько ещё раз сможет видеть изображения семьи Учиха, не испытывая одновременно желания плакать и смеяться.
Последний альбом, казалось, был посвящен матери Саске и ее жизни в качестве шиноби. Наруто увидел фотографии ее команды — подписи на снимках двух мальчиков и пожилого мужчины ясно указывали на их родственную связь. Он задавался вопросом, что с ними случилось. Она никогда раньше не рассказывала ему о своих товарищах по команде. Наверное, ее команда тоже погибла.
Нахмурившись, Наруто достал все фотографии с матерью Саске, оставив только снимки с её товарищами по команде. Саске мог решить, что с ними делать, позже. Он не остановился, пока не увидел фотографию матери Саске, сидящей рядом с девушкой с длинными волосами. Длинными, прямыми, рыжими волосами.
Лицо девушки было светлым, круглым и загорелым, улыбка грозила разорвать его пополам. Она выглядела всего на год или два старше Фуу, в то время как мать Саске выглядела еще старше, почти взрослой. Они прислонились к тренировочному столбу, обнявшись. Обе девушки улыбались тому, кто делал снимок, выглядя молодыми и беззаботными.
Его руки задрожали, он в панике отклеил пластиковую пленку и вынул фотографию. Все в рыжеволосой девушке соответствовало тому, что ему рассказал джинчурики. Все до единого. Длинные рыжие волосы и круглое лицо. Красивая и жизнерадостная. Всегда улыбается. Он затаил дыхание от недоверия, переворачивая фотографию и ища ожидаемую надпись. Он замер, прочитав имя. Микото и Кушина.
Зрение Наруто затуманилось, и на глазах у него навернулись слезы. Это... моя мама? Тетушка знала мою маму?!
Наруто провел предплечьем по глазам, чтобы вытереть слезы. Он поднес фотографию ближе к лицу, желая запомнить каждую деталь. Девочка — его мать? — выглядела еще красивее, чем он себе представлял. Ее лицо было сияющим и счастливым, и она смотрела на старшую девочку с обожанием и любовью. Она была высокой для своего возраста и долговязой, но в ней прослеживались проблески той великой красоты, которую всегда описывали Фуу и Роши. Так вот как она выглядела?
Он завороженно смотрел на фотографию, пока у него не заурчал живот от голода. Вздрогнув, он выглянул наружу. По положению солнца он понял, что провел в доме Саске больше времени, чем ожидал.
В панике Наруто побежал на кухню и взял большую пустую коробку для бенто, в которую положил фотографии семьи Учиха. Он остановился, глядя на последнюю фотографию. Он знал, что должен добавить её к остальным фотографиям семьи Саске, но не мог. Прикусив губу, он закрыл крышку коробки, которая должна была стать подарком для Саске. Последнюю фотографию с матерью он бережно положил себе в карман.
Он поставил последний альбом обратно на полку и выбежал на улицу. Бежав обратно к квартире Саске, он размышлял, узнает ли когда-нибудь, почему мать Саске никогда не говорила о его матери.
Почему Наруто так долго тянет?
Саске, лежа на кровати, смотрел на балкон, нахмурившись. Когда Наруто сказал ему, что ему нужно кое-что сделать по дому, Саске пожал плечами и велел ему уйти. Он не ожидал, что Наруто так долго будет ждать. Саске никогда не признается в этом вслух, но ему начинало становиться одиноко в его пустой квартире.
Было уже несколько часов после полудня, и он ужасно проголодался. Он бы уже поел, но Наруто пообещал вернуться к обеду. Возвращайся уже, Наруто!
Саске уже начинал поддаваться искушению опустошить холодильник, когда услышал громкий стук в дверь, который мог принадлежать только Наруто.
"Саске!" — раздался знакомый голос Наруто снаружи. "Открой дверь! Я вернулся! Ой... извини!"
Саске вздохнул. Он догадался, что извиняется перед кем-то снаружи за то, что кричал. Он встал с кровати и открыл дверь. Там стоял Наруто, с красным лицом и тяжело дыша от усталости. В одной руке он держал большой ланч-бокс, а в другой — сумку с продуктами.
«Извини, что так долго!» — извинился Наруто, почесывая затылок, входя внутрь и снимая обувь. «Это заняло гораздо больше времени, чем я думал, понимаешь?»
«Всё в порядке», — проворчал Саске, стараясь сохранить бесстрастное выражение лица. — «Хотя я не был уверен, сколько ещё ты сможешь это выдержать. Я начал проголодаться».
«Да уж, конечно!» — усмехнулся Наруто, и они вместе пошли на кухню, ставя его вещи на стол. Они начали убирать все, что Наруто принес, в холодильник и шкафы.
«Так почему же ты так долго тянул, неудачник?» — спросил Саске, ставя пакет с помидорами в холодильник.
По какой-то причине лицо Наруто покраснело, и он отвернулся от Саске. Он заерзал, а Саске недоуменно поднял бровь.
"О... э... эй, Саске, садись вон там!" — Наруто указал на свободный стул за обеденным столом.
Саске недоуменно поднял бровь. "Почему?"
Наруто закатил глаза. "Просто сделай это, придурок!"
Саске вздохнул и выполнил просьбу Наруто. Это было проще, чем пытаться выведать у него причину.
«А теперь закройте глаза!»
Саске нахмурился. "Но почему?"
«Перестаньте задавать вопросы и просто сделайте это!»
Саске вздохнул и закрыл глаза ладонями. Чем быстрее он послушает Наруто, тем быстрее они смогут пойти пообедать. Он слышал, как Наруто переставляет вещи, в том числе и таинственную коробку, с которой он приехал. Он также слышал звук открывающегося и закрывающегося холодильника, из которого Наруто что-то достал.
«Хорошо, открой глаза!»
Саске отдернул руки от лица. Перед ним стоял помидор с воткнутой в него зажженной свечой. Рядом — коробка с бенто, которую он видел раньше. Он растерянно уставился на всё это, а затем поднял взгляд и встретился глазами с Наруто.
"Что это?"
Наруто раздраженно застонал, садясь на стул перед Саске. Он скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула, сверля его взглядом. «Сегодня твой день рождения, придурок! Я подумал, что нам стоит отпраздновать, несмотря ни на что…» Он сглотнул и отвел взгляд, не закончив свою очевидную фразу.
Глаза Саске расширились от изумления. День рождения? У меня день рождения? Он еще раз взглянул на помидор перед собой и на коробку. Было очевидно, что это подарок, приготовленный в последнюю минуту. И все же, это было больше, чем он ожидал получить.
«Я хотел купить торт, но раз ты не очень любишь сладости, я не хотел тратить деньги зря, понимаешь?» — начал бормотать Наруто. «Я купил тебе помидоры, раз ты их любишь. Я бы сделал онигири, но у меня не было времени. На подготовку подарка ушло и так много времени. Можешь открыть его, когда захочешь! Только задуй свечку, прежде чем воск попадет на помидор».
Саске моргнул, пораженный тем, сколько усилий Наруто приложил, учитывая все происходящее. Он переводил взгляд с Наруто на подарки перед собой, не зная, что сказать. Слова подвели его, и он задул свечу, чтобы хоть чем-то себя занять.
Наруто хихикнул. "Так чего же ты, собственно, загадал?"
Загадать желание? Лицо Саске покраснело, когда он понял, что забыл загадать желание. «Это не твоё дело», — проворчал он, вынимая свечу из помидора. Он скорее умрёт, чем расскажет Наруто правду.
«Да-да, как угодно». Наруто снова закатил глаза и поднёс коробку к носу Саске. В одно мгновение его лицо помрачнело, и он отказался смотреть Саске в глаза. «Я ничего тебе не покупал», — признался он. «Но... я подумал, что тебе это понравится. Оправы я не покупал, но мы можем купить их после обеда».
Рамки? Любопытно, — нахмурился Саске, глядя на Наруто, прежде чем снять крышку с коробки. Он замер, увидев фотографию своей матери, держащей на руках его самого в юном возрасте, а рядом с ними на коленях стоял отец.
"Э-это- это?.."
Наруто кивнул, лицо его по-прежнему было мрачным. "Да. Я... не знал, что еще купить. У меня и так много картин висит на стенах квартиры, понимаешь? Я подумал, что ты мог бы сделать то же самое."
Саске кивнул, потеряв дар речи. Дрожащими руками он начал перебирать фотографии, хранившиеся внутри. Он увидел своих родителей на разных этапах жизни: иногда с Саске, иногда вместе, иногда поодиночке. Там были и фотографии его более отдалённых родственников, некоторых из которых он никогда не встречал. Но Итачи там не было.
«С-спасибо, Наруто». Саске почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы, но сдержал их. Он и так уже достаточно наплакался в присутствии Наруто, а тот каждый раз плакал от сочувствия.
«Пожалуйста», — пробормотал Наруто с грустной улыбкой на лице. «На то ушло больше времени, чем я думал. И я боялся, что Хокаге вот-вот придёт и выгонит меня, понимаешь? Ведь мы обещали не ходить туда, пока…»
Саске хмыкнул, перебив Наруто. Он начал листать остальные фотографии, пытаясь запомнить каждую из них. Наруто больше ничего не говорил, наблюдая, как Саске обрабатывает подарок, о котором он и не подозревал. Фотографий было больше, чем он мог себе представить, но его мать подписала каждую из них именем, а иногда и кратким описанием.
Он улыбнулся про себя, перебирая их. Мама такая организованная.
— Эй, Саске, хочешь теперь пойти пообедать? — перебил Наруто.
Саске кивнул, не в силах сказать больше. «Конечно», — пробормотал он, чувствуя странное ощущение сдавленности в горле. «Куда ты хочешь пойти?»
"Ичираку рамен?" — с надеждой предложил Наруто.
Саске согласно кивнул, закрыл коробку крышкой и встал. У него не было особых предпочтений в еде, но даже он должен был признать, что рамен там был восхитительный.
«Харусамэ-сэнсэй, вы знаете, о чём это собрание?» — спросил Утаката, когда они вошли в редко используемый конференц-зал деревни.
Харусаме повернулся к нему с загадочной улыбкой. «Не волнуйся, Утаката-кун. Скоро всё узнаешь».
С раздраженным вздохом Утаката последовал за своим учителем. Он сел в задней части класса рядом с Харусаме, скучающе зевнув, и повернулся к нему, подняв бровь. Его учитель последний год выполнял сверхсекретные задания и уже знал, что объявит Мизукаге. Однако он отказался что-либо рассказывать Утакете. Хотя он сомневался, что это сильно повлияет на его жизнь, Утаката все равно был любопытен. «Нас нечасто вызывают на такие встречи».
Пока они ждали, когда войдут остальные, Утаката огляделся. Комната, в которой они находились, была достаточно большой, чтобы вместить не только джонинов Киригакуре, но и большинство чунинов. Она пустовала с тех пор, как Мэй Теруми взяла власть, став ненужной после окончания гражданской войны. Любая встреча, требующая присутствия такого количества высокопоставленных шиноби, могла быть посвящена лишь важному объявлению. Если бы не приветствие Харусаме, Утаката мог бы подумать, что Киригакуре грозит очередная война.
На сцене Мэй Теруми стояла перед трибуной, в ее глазах горел добрый, но гордый блеск, пока подъезжали остальные шиноби. Неподалеку за каждым ее движением наблюдали обычные охранники Мизукаге — Ао, Амеюри и Забуза. В каждом углу находился агент АНБУ в маске, включая — у него перехватило дыхание — жену Ягуры.
Пока Мизукаге стоял впереди, остальные шиноби рассредоточились по комнате. Большинство нашли себе места, а некоторые упрямо прислонились к стенам. Утаката закатил глаза, наблюдая за этим зрелищем. Как будто сидение заставит тебя выглядеть слабым.
«Большое спасибо за то, что пришли», — начала Мэй Теруми после того, как все шиноби Киригакуре расселись. Все тут же обратили внимание на переднюю часть зала.
Утаката окинула взглядом лица шиноби в толпе. Большинство из них выглядели просто любопытными, но некоторые, в основном старые ветераны, презрительно усмехнулись, когда она заговорила.
«Как вы можете себе представить, у меня есть очень важное объявление», — продолжила она, игнорируя несколько нахмуренных лиц в комнате. «Полагаю, немногие из вас знают, почему я собрала вас всех здесь сегодня?»
Рядом с ним спокойное выражение лица Харусаме сменилось самодовольной ухмылкой. В нескольких местах по комнате он заметил других, которые, похоже, тоже были в курсе секрета Мизукаге. Утаката вздохнул. Просто продолжай. Я обещал Кимимаро потренироваться с ним после встречи, и я не хочу его разочаровать.
«Не хочу вас здесь долго задерживать, поэтому сделаю объявление в одном предложении». Она сделала паузу для пущего эффекта, обведя взглядом комнату. «С сегодняшнего дня Киригакуре и Конохагакуре официально являются дипломатическими и военными союзниками!»
После этого объявления разразился хаос: голоса, перекрикивавшие друг друга, были какофонией. Хотя большинство высказываний были позитивными или осторожно оптимистичными, самые громкие люди, напротив, были полны негодования и ярости.
Утаката, невольно ерзая на стуле, занервничал. Он не был настолько глуп, чтобы верить, что все довольны руководством Мэй Теруми. Не так давно были отменены выпускные экзамены, а после окончания гражданской войны — тем более. Мизукаге сохранила свой пост не благодаря подавляющей народной поддержке, а благодаря своей силе и мастерству. Хотя молодое поколение её любило, существовало значительное и громко заявляющее о себе меньшинство, которое ставило под сомнение каждый её шаг.
"Как, чёрт возьми, это должно работать?!" — крикнул сверху вниз пожилой шиноби, явно из клана Хошигаки. Он бросился вперёд, высокий и угрожающий, потянувшись рукой к оружейному подсумку на бедре.
Невозмутимая Мэй повернулась к мужчине, на её губах играла усмешка. "А, что вы имеете в виду, Ёсуке-кун?"
«Как, чёрт возьми, мы должны работать с этой деревней?!» — продолжал Йосуке, оскаливая острые зубы. — «Мы никому там доверять не можем! Сколько из нас эти ублюдки убили?»
«Союз с Конохагакуре ослабит нас и сделает самодовольными!» — добавил другой мужчина, присоединившись к Йосуке.
Утаката не удивился, услышав одобрительные возгласы, разнесшиеся по комнате. Он вздохнул, усевшись на стул и скрестив руки на груди. Совещание затянется дольше, чем он предполагал.
Мизукаге с презрением посмотрела на мужчин. «Вы хотите сказать, что Киригакуре настолько слаба, что мы не сможем защитить себя, если это потребуется? Потому что мне так кажется, Кацуо-кун, Ёсуке-кун».
В этот момент лицо первого мужчины порозовело, резко контрастируя с его синюшной кожей. «Это сделает нас уязвимыми!» — возразил он. «Так всегда работают мирные договоры. Они вынуждают нас идти на уступки, а затем нападают!»
Прежде чем Мизукаге успела ответить, Амеюри оттолкнула её и встала на трибуну. Мэй Теруми двинулась вперёд, лишь тихо вздохнув и нежно улыбнувшись.
«Вы думаете, Мэй-чан настолько глупа, чтобы давать нам такие дурацкие условия?» — крикнула рыжеволосая, вставая на цыпочки и сверля взглядом собравшихся шиноби за трибуной. «Как вы думаете, почему мы раньше не получали никаких условий? Думаете, мы сидели сложа руки?! Мы изо всех сил пытались выработать хоть какие-то хорошие условия, и такой ублюдок, как ты, не собирается всё это испортить!»
«Заткнись, к черту, и слушай, что скажет твой лидер», — добавил Забуза. Он встал с другой стороны от Мизукаге, зажав Мэй Теруми посередине. В отличие от Амеюри, мечник производил внушительное впечатление — высокий, с убийственным взглядом. Именно из-за этого человека прекратилась традиция выпускных церемоний, и никто никогда этого не забудет.
Раздраженная Мизукаге с досадой посмотрела на двух мечников, стоявших рядом с ней.
«Предложенные нам условия более чем достаточны». Затем к группе присоединился Ао, которому каким-то образом удалось оттолкнуть трех других шиноби.
После одобрения Ао ропот утих, и все снова успокоились. Утаката понимал почему. Ао был прямым связующим звеном с прошлым Киригакуре и самым традиционным из ближайшего окружения Мэй Теруми. В то время как Пятый Мизукаге был непопулярен среди старшего поколения, Ао пользовался высокой популярностью у большинства жителей деревни.
После последнего прерывания Мэй оттолкнула их троих, снова оставив себя одну у трибуны. Она сердито оглянулась через плечо на своих телохранителей. Раскаявшиеся, они вежливо отступили назад, пока она откидывала чёлку с лица. Довольная тем, что никто больше не будет её прерывать, Мэй Теруми снова обратила внимание на свою пленённую аудиторию. Утаката снова вздохнул. Они дети или самые могущественные шиноби нашей страны?
«Союз расширит нашу клиентскую базу и обеспечит поддержку в случае иностранного нападения», — продолжила она невозмутимо. «Или вы хотите сказать, что сомневаетесь в нашей способности отразить нападение Страны Огня, если возникнет такая необходимость?»
После этого замечания некоторые шиноби заерзали на своих местах, но больше ничего не сказали. Утаката удивленно поднял бровь. Сомнение в способностях шиноби из Киригакуре было самым верным способом вывести их из себя.
Мизукаге откашлялась. «Что ж, если все эти первоначальные возражения сделаны, почему бы мне не объяснить точные условия нашего соглашения?» По комнате разнеслись одобрительные возгласы, хотя и чувствовалось некоторое недовольство. «Во-первых, я хотела бы поговорить об условиях нашего союза в отношении военной мощи. Коноха обещала…»
Прежде чем Мэй Теруми успела что-либо объяснить, тот же самый мужчина из Хосигаки, что и раньше, прервал её яростным криком. За его вспышкой последовал хор несогласных, и в комнате снова воцарился хаос. Несмотря на разногласия, Мэй Теруми осталась невозмутимой, слишком стойкой, чтобы нарушить самообладание. Она начала без колебаний объяснять конкретные пункты союза.
Утаката застонал, готовясь к очень долгому утру. Он мысленно извинился перед Кимимаро, надеясь, что тот не расстроится из-за того, что пропустит тренировку.
Когда собрание наконец закончилось, на улице уже стемнело. К концу встречи произошло бесчисленное количество перерывов, несколько сотен угроз убийством, восемь драк и по меньшей мере две попытки убийства. Однако никто не погиб, что, возможно, сделало это собрание самым мирным в истории Киригакуре. Все начали понемногу выходить из комнаты, довольные настолько, насколько это вообще возможно.
Утаката встал, потянувшись руками над головой, чтобы снять напряжение после целого дня сидения. Он просидел на собрании в немом раздражении, наблюдая за Мэй Теруми в ее лучшем проявлении. На протяжении всего собрания она подавляла любые протесты, оставаясь при этом совершенно спокойной и невозмутимой.
Он уже собирался уходить, когда Харусаме потянула его за рукав. «Подожди, Утаката-кун. Мизукаге хочет с тобой поговорить».
Утаката застонал, но выполнил указания своего хозяина. Он почувствовал укол вины при мысли о том, что Кимимаро ждет их в одиночестве во дворе Харусаме. «Я заеду в магазин и куплю ему йогурт в качестве извинения», — пообещал он себе.
Нервно постукивая ногой, Утаката ждал, пока остальные шиноби уйдут, Харусаме шла рядом с ним. Большинство, как и он, с осторожным оптимизмом относились к изменению ситуации. Между тем, истинные фанатики были так же разгневаны и разочарованы, как и в начале дня. Однако Утаката сомневался, что что-либо сказанное Мэй Теруми когда-либо изменит их мнение.
С пустым желудком и болью в теле от целого дня сидения Утаката подошла к Мизукаге. Несмотря на часы, проведенные в разговорах и объяснениях, она сохраняла самообладание. Она стояла прямо и гордо, разговаривая с Забузой, ни один волосок не выбивался из прически.
Утаката подошел к ней, склонив голову, когда ее взгляд обратился к нему. «Харусамэ-сэнсэй сказала мне, что вы хотите поговорить со мной, Мизукаге-сама». Пожалуйста, поскорее. Я умираю от голода.
«Ах, да, Утаката-кун. Именно того человека я и хотел увидеть». Утаката поднял голову и увидел, что она улыбается ему. «Это не займет много времени, садись рядом. Я весь день стоял».
«Конечно, Мизукаге-сама». Они вместе сели на краю сцены.
«Речь идёт о нашей договоренности относительно экзаменов на чунина», — начала она. «Помнишь, что я говорила по этому поводу?»
Утаката задумался, уместно ли было бы сказать «Я не слушал» тому, кто говорил несколько часов подряд. «Я не уверен, какой именно момент вы имеете в виду, Мизукаге-сама», — решил он ответить вместо этого.
Она вздохнула и вытянула ноги перед собой. «В знак доброй воли мы отправим одну из наших команд генинов в Коноху для участия в следующих экзаменах на чунина. Мы надеемся использовать это как предлог для войны».
«Понятно», — кивнул Утаката. Отправка команды генинов в Конохагакуре покажет, что Киригакуре может открыть свои границы и доверять своим союзникам.
«Конечно, тогда встает вопрос, какую команду или команды нам следует отправить», — продолжил Мизукаге.
Утаката заставила себя сохранять бесстрастное выражение лица, хотя ее намеки были очевидны. «Почему именно нашу команду выбрали, а не другие?» — спросил он, прежде чем она успела выдвинуть его кандидатуру. «Разве более опытная и старшая команда не смогла бы лучше продемонстрировать сильные стороны Киригакуре?»
«Я считаю, что ваша команда более чем достаточно опытна», — возразила она. «Вы выполнили множество миссий C-ранга, и я слышу только хорошее от Забузы-куна и Анзу-сан. И много довольных клиентов тоже. Я согласилась на союз с Конохой, но все еще нужно их напугать. Как вы думаете, что скажут потенциальные клиенты, если увидят группу детей, которые справляются лучше, чем их сверстники?»
«Это может увеличить количество получаемых нами миссий», — признал Утаката. «Это может запугать другие страны, если они увидят маленьких детей на финале».
«Нам также нужно показать миру, что Киригакуре сильнее, чем когда-либо», — продолжила она. «Дни Кровавого Тумана закончились».
«Понимаю». Утаката согласно кивнул. Прошлые дни никогда не забудутся, но можно построить лучшее будущее.
«У меня остался только один вопрос, прежде чем я приму окончательное решение об отправке команды Утакаты в Коноху», — сказал Мизукаге.
«Что случилось, Мизукаге-сама?»
«Как думаешь, им удастся пройти в финал?» Она повернула к нему лицо, в глазах читалась требовательность.
Утаката пожал плечами. «Думаю, да. Но, конечно, ничего не бывает…»
— Позвольте мне перефразировать вопрос, — перебила Мизукаге, её лицо стало строгим. — Вы достаточно верите в своих учеников, чтобы считать, что они пройдут в финальный этап и победят?
Утаката моргнул, на мгновение опешившись. Взгляд Мизукаге был суровым и полным ожидания, она ждала от него гарантий успеха учеников. Он вспомнил их успехи и их способность работать как единое целое. У них была почти идеальная командная работа, они компенсировали слабые стороны друг друга и подчеркивали сильные. Несмотря на юный возраст, Утаката мог дать только один ответ.
«Я знаю, что они готовы», — сказал он, глядя прямо в глаза Мизукаге.
Мизукаге облегченно вздохнула и кивнула. «Что ж, нынешний экзамен уже начался в начале июля, так что сейчас уже поздно присоединяться». Она снова улыбнулась ему. «Хотя, конечно, я полагаю, вам все равно понадобится время на тренировки и подготовку».
«Да», — признался Утаката.
«Третий Хокаге сообщил мне, что следующие экзамены состоятся в начале января, — продолжила она. — Я не буду делать официального заявления до середины декабря. У вас есть время до этого момента, чтобы подготовиться и, при необходимости, передумать».
«Я верю, что они более чем готовы, но лучше быть чрезмерно подготовленным», — ответил Утаката. «Мне также нужно рассказать им об этой возможности. Сомневаюсь, что кто-то из них откажется, но сначала мне нужно убедиться, что все они хотят участвовать».
«Конечно!» — Мизукаге ухмыльнулся ему. «У меня есть несколько команд, которые при необходимости могут занять их место».
Утаката склонил голову. «Спасибо, Мизукаге-сама. Если вдруг окажется, что наша команда не готова представлять Киригакуре, я сообщу вам об этом заранее». Однако этого не произойдёт.
«Большое спасибо, Утаката-кун». Ее улыбка стала шире, и она вежливо кивнула в его сторону. «Теперь, думаю, я вас достаточно задержала. Можете идти».
Утаката в последний раз склонил голову и направился к двери, где его ждала Харусаме. Вместе они отправились домой, но перед этим зашли в магазин за закусками для Кимимаро.
«Добрый вечер, Кимимаро-кун», — сказал Харусаме, входя в дом и ставя пакеты с продуктами на кухонный стол.
«Добрый вечер, Харусаме-сэнсэй», — ответил мальчик, вежливо кивнув головой и помогая пожилому мужчине с покупками. Затем он повернулся к Утакете, на его лице появилось разочарование, а тон стал холодным. «Утаката-сэнсэй».
«Добрый вечер, Кимимаро», — поприветствовал Утаката с улыбкой. «Извините, что мы заставили вас так долго ждать. И что я пропустил нашу тренировку».
«Всё в порядке», — пробормотал Кимимаро, убирая овощи в холодильник. Несмотря на слова, на его лице читались раздражение и недовольство Утакатой. Он закрыл дверцу холодильника с чрезмерным усилием.
Утаката поморщился, подойдя ближе к мальчику и протянув ему пакет. «Ничего не поделаешь, Кимимаро, — начал он. — Я принес тебе йогурт. Надеюсь, смогу отплатить тебе позже».
Плечи Кимимаро слегка расслабились, но хмурое выражение лица осталось. «Почему встреча затянулась, сэнсэй?»
Утаката напевал себе под нос: «Хотел бы я сказать тебе сейчас, Кимимаро. Придётся подождать до командного собрания, чтобы узнать». Он посмотрел на Кимимаро с надеждой на извинение.
Хмурое выражение лица Кимимаро стало ещё более напряжённым. "Но почему? Почему вы не можете сказать мне сейчас, сенсей?"
«Просто не могу», — ответил Утаката с усталым вздохом. «Я всё объясню, когда Касуми и Хаку будут здесь. Это касается и их тоже. Было бы несправедливо по отношению к ним, если бы я сначала рассказал только тебе».
В этот момент лицо Кимимаро приняло форму, которую лучше всего можно было бы описать как надутые губы. Это было странно видеть на его обычно невозмутимом лице. «Я понимаю, сэнсэй», — сказал он тоном, который дал понять Утакете, что он совершенно ничего не понимает.
Утаката положил руку на плечо мальчика. «Мне очень жаль, Кимимаро. Обещаю, скоро я всё тебе расскажу. Ты можешь меня простить?»
Кимимаро кивнул, но надулся. Утаката подавил смешок. Он впервые увидел Кимимаро расстроенным из-за него, и это было на удивление мило.
«Завтра утром у нас будет командное собрание, и тогда я всё объясню, хорошо?» — повторил Утаката, всё ещё держа Кимимаро за плечо. Он передал ему пакет с любимой едой мальчика.
Кимимаро снова кивнул, всё ещё выглядя расстроенным, принимая подарок в знак извинения. На этот раз Утаката не смог сдержать смешка, глядя на выражение его лица. Год спустя он наконец-то перестал бояться показывать мне свои настоящие чувства.
«Ну, раз вы, ребята, закончили, мне бы хотелось, чтобы вы помогли мне с ужином», — прервал Харусаме, моя овощи в раковине.
«Конечно, сэнсэй», — ответил Утаката, начиная доставать миски из шкафа. «Что мы будем готовить?»